Главная / Общество / Героические фильмы о войне делают огромное зло, — киборг Андрей Шараскин (Богема)

Героические фильмы о войне делают огромное зло, — киборг Андрей Шараскин (Богема)

Андрей Шараскин получил позывной Богема еще до того, как попал во главе одной из боевых рот «Правого сектора» в Донецкий аэропорт. А на этом театре военных действий он получил своеобразное режиссерское признание — в какой-то кафешке бойцы нашли и привлекли в угол, правивший им за командный штаб, белый барный стул и зеленкой написали на нем «Богема». — Говорят: «Ты же режиссер, а у режиссера должен быть стул», — с улыбкой вспоминает Андрей. — Но сидеть на нем было неудобно, то я, когда был отдых, клал на него каску и вешал автомат, чтобы все было под рукой. Ответ Богемы на вопрос, как он оказался сначала на горящем Майдане, а потом на войне, можно было бы обобщить словами одного из героев фильма с «Белое солнце пустыни» Саида: «Стреляли …» За участие в защите Донецкого аэропорта, кроме высокого звания киборга, Шараскин получил еще и именное оружие. Ее в эфире программы «Храбрые сердца» ему вручил председатель СНБО Александр Турчинов. Сейчас Богема является руководителем общественной политической платформы нового Национального движения Дмитрий Ярош и занимается организационными вопросами и выстраиванием его стратегии. В интервью Укринформу Андрей Шараскин рассказал, почему не хочет ставить пьесу о защите Донецкого аэропорта, какие моменты счастья бывают на войне и куда поведет Украину Национальное движение Дмитрия Яроша. Я НИКОГДА не посылал людей туда, КУДА НЕ ПОШЕЛ БЫ САМ — Вы, гражданский человек, стали командиром роты, имея за плечами лишь обучение в «Правом секторе». У вас не возникал вопрос, имею ли я право и достаточно знаний, чтобы задавать другим людям боевые задачи и фактически распоряжаться их жизнью? — Вы знаете, с точки зрения военной науки и поведения командира, я вел себя совершенно неправильно, потому что никогда не посылал людей туда, куда не пошел бы сам, а если мы куда-то видправлявлися, то я шел впереди. А на самом деле командир должен очень четко разделять полномочия и задачи. Вот как тот же Женя Маршал (Евгений Жуков, заместитель командира батальона 79-й отдельной аэромобильной бригады, под руководством которого сводное подразделение в период с 12 по 18 октября удерживал ДАП. — Pед.) — Он по рации координировал все действия. Я вместо сделал костяк, с которым мы вместе ходили и все отрабатывали. — Вы заходили в аэропорт в октябре, когда там уже было очень жарко. Не было ли сомнений, что, возможно, не стоит этого делать, пусть там кадровые военные воюют? — У нас все туда шли добровольцами. Моя рта базировалась в Песках, и получилось так, что я уехал на базу за волонтерской помощью, еще о чем-то, а мне позвонили и сказали, что пришел комбат, спросил, есть ли добровольцы, все мои ребята вышли вперед, он отобрал наиболее подготовленных, и они заехали в старый терминал. Я через день вернулся и ночью еще одним собратом «Фазан» и оператором и режиссером Леоиндом Кантеров уже своим транспортом — бронированным бусиком — мы тоже туда заехали. — Вы помните свой первый день в ДАПи? — Вы знаете, для меня пребывание там сплошное и неделимое — какие-то атаки, отходы, артподготовка, снова отсыпки, близкий контакт, дальнейшее контакт, зачистки этажей. — А с кем вы координировали свои действия? — С сентября, когда туда зашли первые наши ребята с Дуку, и к началу октября там всем руководил «Редут» (командир 3-го полка спецназа, Герой Украины. — Pед.), Который знал все позиции. Случилось так, что я заехал в ГАП в ночь, когда его вывезли с ранением. И когда я начал выяснять, кто владеет ситуацией, знает точки и все остальное, оказалось, что почти никто этого не знает, потому вся информация была в «Редута». Тогда я сразу попросил, чтобы наладили коммуникацию и сказали, чьи приказы наше подразделение должно выполнять на месте. Нам ответили: там все все знают, выполняйте направления. А по факту оказалось, что фактически никто ничего — ни позиций, ни другой — не знает, потому что заехали все новые. Между тем начался бой в новом терминале, в результате которого наши военные, которые там были, с него полностью снялись. Тогда было принято решение, что мы должны идти туда и забирать его назад под свой контроль. Я согласовал это с Ярошем, который в это время находился в Песках, а я был с ним на прямой связи. Он дал «добро» на то, чтобы мы пошли в атаку, потому что ситуация в новом терминале была непонятна. Оказалось, что бой был только на первом этаже, но там был убит майор, как раз знал все позиции. Мы его нашли через два дня — все это время ходили через завал, под которым он лежал, пока не зазвонил его телефон. Затем нам передали рации и таким образом мы вышли на прямую связь сразу уже с оперативным штабом, с танкистами, со всеми, и некоторое время эта координация внутри была. — Вы не чувствовали растерянность в той ситуации, когда непонятно было, что делать и как? — Нет, я понимал: если я буду растерян, то ребята растеряются еще больше! Как актер и режиссер, я очень хорошо понимал, что командир — это определенная социальная роль. Как говорится, вышел на сцену — играй! Не можешь играть — держи ноту…

andriysharaskin

Прокрутить до верха